Был ли убит Иосиф Сталин

Смерть Иосифа Сталина является одной из самых интригующих загадок XX в. Хотя по официальной версии она была естественной, многие ее обстоятельства выглядят слишком странными, чтобы вписываться в эту версию. Поэтому не один исследователь ставил ее под сомнение. В категорической форме об убийстве Сталина в результате тщательного организованного заговора говорит А. Авторханов. В более осторожной форме ту же мысль высказывает Э. Радзинский. Известны и потенциальные заговорщики-убийцы, находившиеся с ним в момент, предшествующий его внезапной болезни. Это - Берия, Маленков, Хрущев и Булганин.

Ну а теперь попробуем разобраться, что же произошло в действительности в те мартовские дни 1953г., которые оказались гранью двух эпох в истории нашей страны. Какова же была политическая обстановка в последние годы жизни Сталина и были ли лица, заинтересованные в его физическом устранении?

Победоносно завершилась Великая Отечественная война. Преодолена послевоенная разруха. Создан <социалистический лагерь>. Советский Союз - могучая мировая держава, обладающая ядерным оружием, успешно противостоит Североатлантическому блоку во главе с другой мировой державой - Соединенными Штатами Америки.

Сталин - в зените славы и могущества. Его власть и авторитет безграничны. Ни о какой оппозиции не может быть и речи. Опасно высказывать собственное мнение даже при обсуждении сугубо деловых вопросов. Приближенные Сталина ловят каждое его слово, наперебой стараются угадать мысли вождя. Всякое выступление любого оратора, от простого шахтера до министра, любой учебник начинается и заканчивается здравицами в честь Сталина.

Однако по мнению ряда серьезных исследований, Сталин в последние годы жизни готовил глобальную акцию по уничтожению всего своего ближайшего окружения, отстрел засидевшейся генерации. И это вполне вероятно. А если это так, то заговор должен был возникнуть почти со стопроцентной неизбежностью. Сталинское окружение того времени - это не Бухарины, Зиновьевы и Каменевы, которые безропотно подставили головы под сталинский топор, да еще и утешая себя мыслью, что <так надо> для партии. Они прошли вместе с вождем все огни и воды, отлично знали ему цену и без боя бы не сдались, а уж спасая собственную жизнь, могли пойти и на самые крайние меры (не все, конечно, но значительная часть).

Сталин принадлежал к тому типу правителей-тиранов, для которых периодическое уничтожение своего окружения было стилем, принципом деятельности. В свое время он пустил под топор всю <ленинскую гвардию> (за исключением буквально единиц). Зачем он это сделал?

В массовом сознании, а также среди политиков и исследователей довольно распространено мнение о Сталине как о каком-то злобном маньяке, исключи-1 тельно по своей патологической подозрительности и мнительности уничтожившем лучших большевиков-ленинцев (это частенько сквозит, например, в высказываниях Хрущева). Это - другая крайность в оценке личности Сталина, ничего общего не имеющая с действительностью. Никаким маньяком и параноиком Сталин не был. Он был трезвым, расчетливым и прагматичным политиком. Все его действия (а уж глобальные акции - тем более) - это тщательно продуманные и спланированные операции, преследующие вполне конкретные политические цели. И уничтожение <ленинской гвардии> - тоже часть общего стратегического замысла вождя.

Чего же достигал Сталин в результате этой акции? Этим выстрелом он убивал, как минимум, трех зайцев. Во-первых, эта генерация деятелей исторически себя исчерпала. На новом этапе - этапе строительства социализма <в отдельно взятой стране> путем колоссальнейшего напряжения сил нужны были исполнительные чиновники типа Молотова. Время пламенных ораторов и говорунов, тем более не привыкших к повседневной рутинной работе, прошло. Они просто были не нужны, а со своими амбициями еще и мешали.

Во-вторых, все они психологически не могли воспринимать Сталина как <гениального вождя>, <продолжателя дела Ленина> и т.п., как бы они перед ним не лебезили, потом, когда почувствовали приставленный к виску пистолет. Для них он был лишь Коба, один из соратников по партии. Уж они-то хорошо знали, что никаким другом и соратником Ленина, вторым вождем революции Сталин не был. Поэтому Сталин, вознамерившийся переписать историю, избавлялся от ненужных свидетелей.

И, в-третьих, этой акцией Сталин апробировал свое основное оружие укрепления безраздельной личной власти - политический террор. Потом он его будет применять постоянно.

Начавшаяся война приостановила череду политических процессов. Нельзя, конечно, сказать, что ведомство товарища Берии бездействовало. Нет, тюрьмы и лагеря были заполнены до отказа. Не дремал СМЕРШ, вовсю трудились военные трибуналы. Понемногу сажали и расстреливали и рядовых, и офицеров, иногда даже генералов и маршалов. Но прежнего размаха не было. Крупномасштабных, показательных процессов не проводилось. Было не до того. Да и необходимости не ощущалось Народ и так был идеологически сплочен и выкладывался на пределе сил как на фронте, так и в тылу.

Первой послевоенной ласточкой явилось так называемое <Ленинградское дело>, когда была расстреляна группа высокопоставленных партийных и государственных деятелей во главе с Вознесенским и Кузнецовым, молодыми, способными руководителями, выдвинувшимися в годы войны. Сценарий процесса классический: обвинение в измене Родине и прочих фантастических преступлениях, судебное разбирательство, на котором обвиняемые дружно признаются во всех смертных грехах и каются, смертный приговор, который приводится в исполнение немедленно. Одновременно - массированный разгром всего ленинградского партийно-государственного руководства

На первый взгляд, не совсем ясно, почему Сталин начал с молодых деятелей, которые, казалось бы, должны быть его союзниками в борьбе со старой гвардией. Высказывалось мнение, что они поплатились за излишнюю самостоятельность, чего Сталин у своих подчиненных не выносил и лишь во время войны кое-как терпел. Возможно, сыграло роль и это. Но главное, думается, в другом. Этой акцией Сталин, во-первых, напоминал всем своим подчиненным, под кем они ходят, о чем они за годы войны несколько подзабыли. Во-вторых, и народ снова нужно было приучать к мысли, что враги повсюду, в том числе и в самых высших эшелонах. За годы войны народ об этом тоже как-то подзабыл и привык абсолютно доверять и беспрекословно подчиняться любому начальству. Поэтому начинать со старых, заслуженных соратников, к которым народ относился с большим пиететом, было как-то неудобно. Таким образом, этот процесс являлся скорее всего лишь пристрелкой, разминкой перед какими-то более глобальными акциями, в частности, и идеологической подготовкой к ним народа.

Однако наибольший интерес для нашего расследования представляет целая серия последовательных акций, которые условно можно назвать антиеврейскими. Первой из них явился разгром Еврейского антифашистского комитета (ЕАК). Этот комитет был создан в начале войны с целью мобилизации усилий и оказания всяческой помощи (материальной, благотворительной и пр.) в борьбе с фашизмом со стороны евреев стран антигитлеровской коалиции. В его состав входил ряд известных советских деятелей культуры еврейской национальности. Задачу свою комитет выполнил и свой посильный вклад в победу над фашизмом внес. Однако после войны надобность в нем отпала. Связи с мировым еврейством стали не нужны, а с наступлением холодной войны - и вовсе нежелательны. Для начала убрали лидера ЕАК, известного режиссера и актера Михоэлса, имевшего обширные связи и большой авторитет за рубежом: была организована автокатастрофа. Однако окончательное решение вопроса с Комитетом пришлось отложить в связи с появлением на политической карте мира государства Израиль, в отношении которого у Сталина были определенные виды (в связи с чем Советский Союз и проголосовал в ООН за создание этого государства). Однако Израиль ответил черной неблагодарностью, предпочтя в качестве стратегического союзника Соединенные Штаты. Надобность в ЕАК окончательно отпала и за него взялись более основательно. Все его члены - активные и не очень - были арестованы, соответствующими методами из них выбили нужные показания и одних расстреляли, а других направили в места не столь отдаленные. В орбиту следствия было вовлечено немало лиц, никакого касательства к деятельности ЕАК не имевших. Находились среди арестованных и личности, в отношении которых у Сталина были особые соображения, в частности, жена Молотова Жемчужина, а также уцелевшие от репрессий родственники покойной жены Сталина Надежды Аллилуевой, с которыми вождь давно собирался свести счеты, да все как-то руки не доходили.

Параллельно с разгромом ЕАК в стране была развернута шумная кампания по борьбе с <безродными космополитами>, за которыми без труда угадывались евреи. Они обвинялись в <низкопоклонстве перед западом>, тайном и явном восхвалении <буржуазного образа жизни> и прочих подобных грехах. По всей стране <космополитов> дружно клеймили и устно и письменно.

Но и это еще не все. События продолжали развиваться по нарастающей. Следующей акцией, явившейся апофеозом сталинского сценария, было так называемое <дело врачей>. Группа кремлевских врачей, в основном евреев, была обвинена в умышленном неправильном лечении советских руководителей с целью их умерщвления, естественно, по заданию империалистических спецслужб. Массовый психоз достиг своего апогея. Пресса захлебывалась в изобличении подлых отравителей, <убийц в белых халатах>, <презренных наймитов> и т.п. Негодованию <простых советских людей> не было границ. Коварство и изуверство врага, проникшего в святая святых - в Кремль, не поддавалось описанию. Но... Пути Господни неисповедимы. В самый разгар кампании (случайно ли? - нам предстоит вьмснить) вождь покидает этот бренный мир. Кампания мгновенно стихает, как оратор, споткнувшийся на полуслове*.

А теперь зададимся вопросом, для чего нужна была Сталину эта оголтелая пропагандистская кампания, зачем ему понадобилось до такой степени взвинтить психологическую ситуацию в стране?

Конечно, никаких симпатий Сталин к евреям не испытывал. Но и назвать его патологическим антисемитом нельзя. Были евреи и в его ближайшем окру зкении (Каганович, Мехлис). Мог он, если того требовали политические интересы, обласкать и любого иностранного еврея (Фейхтвангера, например). Сталин был прежде всего прагматичным политиком и его отношение к евреям, равно как и ко всем другим, определялось прежде всего политическими целями и интересами, было производным от них.

Даже если предположить, что Сталин решил расправиться со всеми евреями (допустим, выселить их всех в специально для них созданную автономную область на Дальнем Востоке), то он мог бы сделать это одним движением пальца. С мировым общественным мнением Сталин и раньше-то особенно не считался, а теперь, в разгар холодной войны, даже демонстративно его игнорировал. Нет, дело не в евреях. Не стал бы Сталин только из-за них затевать такую шумиху, не стал бы палить из пушек по воробьям.

И еще. Вспомним, в каких ситуациях Сталин, сам нерусский, апеллировал к национальному самосознанию русского народа (забыв о социалистическом интернационализме)? Правильно, в самых критических. В разгар войны он призвал русский народ (хотя каждый четвертый фронтовик был нерусским: СССР - страна многонациональная) вдохновляться примером своих великих предков - Александра Невского, Дмитрия Донского, Козьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова. Что же заставило вождя вновь, пусть и в гротескной форме, обратиться к национальному чувству русских? И вообще, что побудило Сталина к столь массированной идеологической обработке всего населения?

Диктовала ли это внутренняя обстановка? Ни в малейшей мере. Это не 1920-е - 1930-е гг., когда Сталину приходилось вести ожесточенную борьбу за власть с ленинскими соратниками и в больших количествах требовались вредители и диверсанты. Для поддержания должного порядка вполне достаточно было тех одиночных выборочных расправ, которые регулярно проводились. Была ли такая необходимость перед лицом внешней опасности? Конечно, какой-то риск был, но в общем-то противная сторона разрабатывала доктрины то сдерживания, то отбрасывания, но никак не внезапного нападения, о чем Сталин не мог не знать. Остается только одно - он сам готовил какую-то глобальную акцию. Сталин хотел начать ТРЕТЬЮ МИРОВУЮ ВОЙНУ.

Эту версию выдвигают известный писатель и драматург, а также популярный телевизионный рассказчик Эдвард Радзинский и автор ряда бестселлеров Виктор Суворов (настоящая фамилия - Резун), профессиональный разведчик, а затем - перебежчик, заочно приговоренный к смертной казни.

На наш взгляд, эта версия вполне обоснована и позволяет сделать, как минимум, два вывода. Вывод первый. Историческая задача, завещанная коммунистическими пророками, - победа социализма во всемирном масштабе - все еще не была выполнена. А момент был достаточно удобный. Советский Союз вооружен до зубов, в том числе атомной бомбой. Накоплен колоссальный военный опыт.

Но сталинским соратникам такие честолюбивые устремления были совершенно чужды. Мечты о Всемирной социалистической республике их меньше всего занимали. Они были готовы довольствоваться тем, что есть (а может, даже и меньшим - предлагал же Берия отказаться от ГДР, что потом явилось одним из пунктов обвинения на его процессе). Дай Бог переварить уже захваченное. И еще. Как здравомыслящие политики они понимали, что в грядущей термоядерной войне победителей скорее всего не будет. И опять же - эта тенденция блестяще реализуется в дальнейшем. Хрущев открыто откажется от классического марксистского постулата - утверждения социализма насильственным, вооруженным путем, и провозгласит принцип мирного сосуществования двух систем. Какой бы крамолой это ни звучало на первых порах для марксистско-ленинского уха, этот принцип не только прижился, но и даже под сомнение никогда и никем не ставился. А если это так, то такое намерение Сталина было уже достаточным стимулом для созревания заговора с целью его устранения. Перспектива сгореть в пламени термоядерной войны его приближенных совершенно не устраивала.

И вывод второй. Если Сталин действительно решился на развязывание новой мировой войны, то тогда акция по смещению и отстрелу всего старого его окружения становится не только еще более вероятной, но и практически неизбежной. Не мог Сталин пойти на такое дело со старой командой. Слишком много они про него знали. Они знали, как жестоко Сталин был обманут Гитлером, видели его растерянность и даже панику в начале войны. Были свидетелями других крупнейших военных промахов и поражений. Поэтому оставалось одно - избавиться от них (а заодно установить в стране атмосферу жесточайшего террора и страха). Здесь уместна определенная аналогия с уничтожением <ленинской гвардии>. Те тоже знали подлинную историю революции не понаслышке. Теперь Сталину потребовалось второй раз уничтожить свидетелей истории.

И этому намерению Сталина имеется целый ряд объективных подтверждений. Давно уже в опале Молотов, Ворошилов, Микоян, Каганович. Сталин демонстративно их игнорирует (а некоторых еще называет английскими или какими-то иными агентами). У Молотова арестована жена по делу ЕАК. В разгар кампании против <космополитов> понижен в должности Маленков. Но особенно шатким стало положение Берии. Он отстранен от руководства и курирования всех правоохранительных (по терминологии того времени <карательных>) органов. Через <Мингрельское дело> (дело выходцев из Мингрелии, земляков и выдвиженцев Берии) к нему явно протягивались сталинские щупальца.

Как могли повести себя сталинские соратники в такой ситуации? По-разному. В зависимости от характера, индивидуальных психологических качеств. Одни затаились, как зайцы, покорно ожидания решения своей участи. Другие были способны и на контрмеры, в том числе и на крайние. И здесь мы переходим к следующему пункту нашего расследования - психологической характеристике наших потенциальных подозреваемых.

Начнем с центральной фигуры (не по роли в предполагаемом заговоре - она нам неизвестна, а по значимости в истории) - Хрущева.

О Хрущеве написаны горы литературы. Психологическая характеристика его хорошо известна (а у старшего поколения - еще на памяти). В нем причудливо сочетались самые, казалось бы, несовместимые качества - прогрессивные устремления и дремучее невежество, трезвый, практический ум и безудержное прожектерство, демократизм и откровенное самодурство, практическая сметка и идеализм, святая вера в скорейшее наступление <коммунизьма> (он до конца жизни так и не научился правильно выговаривать это слово). След, оставленный им в истории, тоже противоречив и неоднозначен. Много сделано им хорошего - либерализация общества и освобождение его от страха массовых политических репрессий, реабилитация репрессированных, улучшение материального благосостояния народа (в том числе жилищных условий) и др. Но немало было и откровенной дури - разделение райкомов и обкомов на промышленные и сельскохозяйственные, насаждение кукурузы чуть ли не за Полярным кругом, причем непременно квадратно-гнездовым способом и пр.

В нашу задачу не входит подробный анализ личностных качеств Хрущева. Отметим лишь те черты, которые представляют интерес для нашего расследования, которые могли сделать его участником антисталинского заговора.

Во-первых, Хрущев был не робкого десятка. Он обладал способностью на смелые, решительные поступки. Больше того, была в нем даже некоторая авантюристическая жилка, иногда с налетом этакой чисто русской удали. Поэтому при наличии достаточных мотивов и побудительных причин он (в принципе) вполне мог решиться и на такую авантюру

Вообще всех сталинских соратников по этому признаку можно разделить на две категории (разумеется, с какой-то долей условности). Одни - беспредельно, по-собачьи преданные вождю, безоговорочно оправдывающие любые его поступки (например, Молотов, по некоторым данным - также Каганович). Другие - циничные, расчетливые политики, не верящие ни в Бога, ни в черта, готовые в любой момент предать и продать кого угодно, для которых личная преданность Сталину была лишь маской, мимикрией, суровой необходимостью соблюдения правил игры (яркий пример - Берия).

Хрущев относился к промежуточной категории. На первых порах он был беспредельно ему предан, находился под сильным влиянием его магии, личного обаяния (Сталин, когда хотел, мог быть очень обаятельным; это отмечали многие, особенно иностранцы). Но постепенно началось разочарование, которое со временем перешло в полное неприятие. Хрущев, конечно, не мог не быть замешанным в сталинских репрессиях (в то время и на таком посту такое было невозможно). Ноон искренне жалел репрессированных, многих из которых знал лично и глубоко уважал. И вообще, Хрущев хотя и был способен на жесткие поступки (вспомним, например, расстрел рабочих в Новочеркаське), но в целом мстительным и кровожадным не был. Мог, конечно, в горячке наломать дров, но часто впоследствии об этом жалел (например, по многим свидетельствам, будучи на пенсии, он очень сожалел о гонениях на художников и поэтов). Поэтому сталинская жестокость, полное безразличие к судьбам отдельных людей не могла ему импонировать.

И еще одна очень важная для нас психологическая деталь. В ближайшем сталинском окружении Хрущев нередко выступал кем-то вроде шута. Люди поразному относятся к постоянным издевкам и насмешкам со стороны более сильных. Одни терпеливо их сносят, прощая своему кумиру все. Тот же Молотов до конца жизни оправдывал буквально все поступки Сталина, даже арест своей жены. Хрущев был вылеплен из другого теста. Все эти сталинские шутки глубоко его ранили, психологически травмировали. Чаша терпения переполнялась постепенно, внешне ранее ни в чем не выражаясь. Хрущев не раз рассказывал, какой холодок шел у него по спине после сталинских шуток типа: <Ну, что, расстреляем Микиту или лучше пусть он нам гопака спляшет? Ладно (после некоторого раздумья), пусть спляшет>. И Хрущев плясал. Но все это откладывалось и накапливалось в глубинах психики, ожидая своего детонатора. Поэтому Хрущев - кандидатура для предполагаемого заговора весьма подходящая.

Следующая фигура - Берия. О Берии тоже написано предостаточно. Из этих описаний он предстает как политик циничный, коварный и беспринципный, как человек жестокий и вероломный, а в быту - безнравственный и развращенный и даже как насильник. Все это верно. Как и верно то, что Берия вписал (а по своей должности и не мог не вписать) одну из самых мрачных страниц в нашей истории. На его совести немало безвинных жертв и искалеченных судеб. Но будем объективны. Отметим и другие его качества. Берия был бесспорно умен. Он был велико лепный организатор и руководитель. Нельзя отказать ему и в проницательности и других качествах крупномасштабного государственного деятеля. Есть данные о наличии у него каких-то серьезных реформаторских идей. Во всяком случае, упоминавшееся его предложение отказаться от строительства социализма в ГДР, впоследствии поставленное ему в вину, уже само по себе свидетельствует и о смелости и о нестандартности мышления. Претендовал ли Берия на роль преемника Сталина? Здесь мнения расходятся. Одни считают, что его честолюбие не знало границ. По мнению других, Берия, как политик здравомыслящий, отлично понимал, что второго кавказца на троне Россия (а СССР - это прежде всего Россия) не потерпит, и поэтому вполне довольствовался бы вторыми ролями. Как бы то ни было, оснований для участия в антисталинском заговоре у него было более чем достаточно.

Лично у нас очень сильное подозрение, что главой (а может, и душой) заговора был именно Берия. Во-первых, по своим волевым и лидерским качествам он более всего для этого подходил. Во-вторых, Берия более других был заинтересован в устранении Сталина, так как его положение, как уже говорилось, было наиболее угрожающим. И, в-третьих, Берия был совершенно необходим заговорщикам и даже незаменим как специалист по тайным убийствам. Все они, бесспорно, были весьма искушены в придворных интригах и заговорах, но технологию физического устранения людей знал (причем в совершенстве) только Берия, имевший для этого специальные тайные лаборатории. Да и косвенные признаки лидирующей роли Берии все-таки имеются. На кого сразу после смерти вождя дружно набросились его соратники и коллективными усилиями свалили? Именно на Берию. Почему? Это и психологическая и политическая закономерность - первой жертвой борьбы за наследство обычно падает самый влиятельный и авторитетный, т.е. главный претендент на власть. Хрущев на первых порах никем всерьез не воспринимался как преемник Сталина (чему немало способствовала и его репутация придворного шута), пока он одного за другим не устранит всех своих конкурентов (с той лишь разницей, что в отличие от сталинских соперников они поплатятся не головами, а лишь постами). Но первой жертвой придворной борьбы был именно Берия, устраненный, кстати, типично сталинским методом - путем объявления врагом народа и агентом империалистических разведок. (К счастью для страны, он оказался и последним <врагом народа>, с которым расправились подобным образом.) Все это - и крайняя поспешность в его устранении, и неразборчивость в средствах, и полное единодушие всех сталинских соратников - свидетельствует о том, что он рассматривался ими как самый главный и опасный конкурент. А следовательно, и лидером в антисталинском заговоре вероятнее всего был именно он*.

Теперь о Маленкове. С ним несколько посложней, написано о нем значительно меньше. Почему-то он после отставки превратился в некую фигуру умолчания и на целые десятилетия, вплоть до наступления периода гласности, выпал из поля общественного внимания. Возможно, в какой-то мере этому способствовали скрытность и замкнутость его характера и образа жизни (в отличие, например, от говорливого Хрущева).

* Многих удивляет, как такой человек - бывший многолетний шеф тайной полиции, десятилетиями успешно обходивший все придворные рифы и устранивший не одного политического противника, мог элементарно угодить в расставленную ловушку, прозевать такой разветвленный заговор. Однако существует психологическая закономерность - когда человеку удается избежать какой-то смертельной опасности, то он обязательно на некоторое время расслабится и может запросто прозевать следующую. Видимо, нечто подобное произошло и с Берией.

Что же нам известно о Маленкове? Карьера его была типично аппаратной. Самостоятельных участков работы, как, например, у Хрущева или у Берии, он не имел. Тем не менее организатором он был неплохим. Являлся также достаточно ловким интриганом. Так, упоминавшееся <ленинградское дело> в значительной мере было инициировано им. Способен и на решительные поступки, резкие повороты. Пример - его кульбит по делу Берии, когда он предал своего многолетнего союзника и (как считалось) друга и мгновенно переметнулся на сторону заговорщиков.

С 1950 г. Маленков считался самым влиятельным после Сталина политиком и его неофициальным преемником. Именно ему Сталин поручил сделать Отчетный доклад на XIX съезде партии. В народе Маленков был очень популярен и нередко именовался <маленький Сталин>. А это было очень опасно. Соратники Сталина хорошо знали, что если вождь кого-то называл своим преемником, то это равносильно смертному приговору (так было, например, с Вознесенским, расстрелянным по <ленинградскому делу>). Поэтому Маленков не мог не понимать, что в списке подлежащих отстрелу он если не первый, то один из первых. Следовательно, для антисталинского заговора он был кандидатурой вполне подходящей.

Как показало время, Маленков настроен был реформаторски. Короткий период его правления был довольно ярким. Именно он (а не Хрущев) первым выступил с осуждением культа личности Сталина (правда, в узком кругу, на Президиуме ЦК). Он же предложил на сессии Верховного Совета СССР целый комплекс мероприятий по выправлению экономического положения, в частности, снижение налогов с крестьянства и аннулирование долгов колхозов. Это еще больше увеличило его авторитет в народе. Маленкову же принадлежит весьма реформаторская (по тем временам) идея об увеличении производства товаров группы Б (предметов потребления).

Почему же Маленков не удержался у власти? Наиболее распространенное объяснение - не имея навыков самостоятельной работы и всегда находясь в чьей-то тени, - то Сталина, то Берии, - он просто не справился, не смог возглавить огромную страну на ее переломном этапе. Воз оказался не по силам. Более энергичный и динамичный Хрущев оттеснил его.

Ну и последняя кандидатура - Булганин. Это серая, заурядная, невыразительная личность. Был премьер-министром, а ни малейшего следа в истории не оставил (сравним с тем же Маленковым). Являлся Маршалом Советского Союза, а ни одной стратегической операции, ни одной военной победы. Почти во всех мемуарах, где он упоминается, - сухие протокольные строки: занимаемые должности, даты.

Весьма нелестную характеристику Булганину как политическому деятелю дает Хрущев. Но в объективности Хрущева можно усомниться - он обо всех своих бывших соратниках, смещенных им со своих постов, отзывается нелицеприятно. Резко отрицательно характеризует Булганина упоминавшийся Павел Судоплатов - как абсолютно некомпетентного деятеля, не способного принимать никаких решений и державшегося на плаву исключительно благодаря угодливости - сначала перед Сталиным, а потом перед Хрущевым. Судоплатову вроде верить можно, он лицо не заинтересованное, к тому же его характеристика в целом совпадает с другими вышеприведенными. Правда, остается непонятным, как такая бездарная личность могла добраться до столь высоких постов. Одной угодливости тут, пожалуй, маловато.

После политической и психологической характеристики подозреваемых в политическом убийстве подлежит исследованию следующий вопрос, логически вытекающий из предыдущих: а как же они распорядились полученными дивидендами, т.е., совпадают ли мотивы предполагаемого убийства с их последующими действиями. Политические убийства тем и характерны, что убийца преследует вполне определенные политические цели, которые потом более или менее успешно пытается реализовать.

Однако наш случай особый. По нашей версии, основным мотивом убийства было избавление от грозящей опасности. Поэтому криминалисту здесь особенно поживиться нечем. Ну, облегченно вздохнули заговорщики, перевели дух. Ну, поделили наследство, расселись по-новому на иерархической лестнице. Но точно также они могли рассесться и в случае естественной смерти вождя. Так что это еще не показатель.

И тем не менее и здесь имеются кое-какие весьма интересные для следствия обстоятельства. Все-таки раздел сталинского имущества был достаточно характерным. Все ключевые посты - и партийные и государственные, включая, как теперь говорят, силовые министерства, получила эта четверка. Единственное исключение - пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР, который достался соратнику Сталина еще со времен Гражданской войны Ворошилову Но эта должность в то время была чисто представительской, декоративной - вручение наград, прием верительных грамот у послов, подписание указов, подготовленных и одобренных соответствующими партийными инстанциями. Никакой реальной власти она не давала. Поэтому заговорщикам было даже выгодно отдать ее нейтральному лицу, да еще такому, как Ворошилов, который, с одной стороны, был личностью легендарной, а с другой - весьма посредственной и легко управляемой.

Но это, как мы уже говорили, если и улика, то довольно слабая. Гораздо интереснее другое. Сразу же после смерти Сталина (через несколько месяцев, а может, и недель) его имя начинает исчезать со страниц газет и из других средств массовой информации. Редакторы, которые по инерции или по недомыслию продолжают славословить вождя, получают резкий окрик. Не только не предпринято ничего из того, что предполагалось для увековечения памяти вождя (сооружение специального пантеона, учреждение ордена Сталина и др.), но и само его имя начинает старательно вычеркиваться из памяти народа.

Для сравнения. После смерти Ленина Сталин моментально объявил себя единственным его <верным последователем и скромным учеником>, а всех своих соперников наотмашь хлестал ленинскими цитатами, обвиняя в отступлении от истинного ленинизма. (Особенно доставалось Троцкому, который, будучи человеком амбициозным, частенько вступал в споры и даже в конфликты с вождем мирового пролетариата.) После же смерти Сталина никто не бил себя в грудь, уверяя, что именно он является верным сталинцем. Никто не обвинял своих соперников в отступлении от сталинской линии. (Как раз наоборот - потом Хрущев будет называть своих противников сталинистами.)

Это свидетельствует, как минимум, о двух вещах. Первое. Никакого истинного пиетета наши герои к вождю не испытывали. За несколько месяцев или даже недель, прошедших после смерти Сталина, ничего такого, что бы могло так резко изменить их отношение к вождю, не случилось. Какой информацией они обладали раньше, такой же и теперь. Поэтому все их слезы на похоронах Сталина - это рыдания наследников, дождавшихся наконец смерти богатого дядюшки.

И второе. Наследники Сталина не захотели даже формально следовать сталинским путем, идти под сталинским знаменем. Ведь политику вовсе не обязательно самому верить в те лозунги, которые он провозглашает. Достаточно, чтобы они работали. Поэтому вполне можно было использовать лишь имя Сталина (что, кстати говоря, вполне успешно делал с именем Ленина Сталин). Ведь прижизненный авторитет Сталина (<харизма>) не сопоставим с ленинским. Ленин при жизни не получил и сотой доли тех дифирамбов, которые выпали на долю Сталина. Да что там дифирамбы, народ его просто обожествлял. Казалось бы, проще всего воспользоваться бесхозной харизмой и под вывеской сталинской линии проводить любую свою. Но нет, не захотели. Почему же?

Это можно объяснить либо уж очень сильной личной неприязнью к Сталину, либо желанием проводить совершенно новый курс, к которому никакие прежние вывески не подходят (либо и тем, и другим).

А вот еще один небольшой штришок. Он касается упоминавшегося <дела врачей>. Так вот, эти врачи были реабилитированы почти сразу же после смерти Сталина. И не просто реабилитированы, но и все следствие было признано сфальсифицированным, проведенным незаконными методами. Это случай в истории советской власти беспрецедентный. Были, конечно, случаи, когда выпускали арестованных, но это, во-первых, при очень сильном переборе (после <ежовщины>, например) или острой необходимости (перед войной и в начале ее выпустили многих военных, которых не успели расстрелять, в частности, будущего маршала Рокоссовского). Во-вторых, это не афишировалось, от освобожденных даже брали подписку о сохранении случившегося в строжайшей тайне. А уж о том, чтобы повиниться перед невинно пострадавшими, не могло быть и речи. Здесь же власти официально приносят извинения (естественно, свалив вину на политических противников). А ведь можно было спустить дело на тормозах, воспользоваться предстоящей вскоре амнистией, наконец, можно было реабилитировать позднее в общей массе, чтобы не так бросалось в глаза. Но нет, врачи реабилитируются в первую очередь и, так сказать, персонально. Это опять же свидетельство сильного желания отмежеваться от сталинской политики.

Заговорщики, вероятнее всего, знали (или догадывались) о готовящемся Сталиным сценарии. И их поспешность, стремление как можно скорее поставить крест на этом деле - это инстинктивное стремление обороняющегося выбить оружие из рук нападавшего, даже если тот уже повержен и никакой опасности не представляет.

Впрочем, к этому загадочному делу нам предстоит вернуться еще раз.

Итак, можно подвести некоторые предварительные итоги. Во-первых, оснований для антисталинского заговора было более чем достаточно. И, во-вторых, были люди, наиболее заинтересованные в физическом устранении Сталина и способные это сделать, настроенные резко антисталински и реформаторски. Но, как известно, <мог сделать> - это еще не значит <сделал>. А теперь обратимся к обстоятельствам (механизму) предполагаемого преступления.

Вообще расследование любого убийства начинается с судебно-медицинского исследования трупа. Именно от экспертного заключения (акт вскрытия трупа) следователь получает исходные первичные данные, нити к дальнейшему расследованию - причина наступления смерти, является она насильственной или нет, если да, то каким способом причинены повреждения, каким орудием и т.п. Все эти данные считаются объективными, так как основываются на строго научных методах, в отличие, например, от показаний свидетелей, которые могут ошибаться или умышленно вводить следствие в заблуждение, т.е. в значительной мере субъективны.

Однако нам, к сожалению, это доказательство - медицинское заключение о смерти Сталина - придется отвергнуть. Причем сразу, не вдаваясь в суть. Как минимум, по двум причинам.

Во-первых, уже в то время спецслужбы ведущих государств (естественно, и СССР) располагали методикой тайных убийств, замаскированных под естественную смерть (и применяли на практике). Поэтому наши герои, если уж они решились на такое дело, то уж наверняка все продумали и просчитали, и если уж сделали, то так, что комар носа не подточит, никакая экспертиза ничего не установит. Так что, надо полагать, все было сделано (если было сделано) на самом высоком уровне, тем более что такие возможности у них были - ведь среди них был такой профессионал высочайшего класса, как Берия, много лет курировавший специально для этого созданные тайные лаборатории и осуществивший ранее не одну такую операцию.

Поэтому медицинское заключение о смерти Сталина из доказательства само превращается в доказываемый тезис - если будет установлено, что никакого убийства не было, оно верно, ну а если наоборот, то... и цена ему соответствующая.

И вторая причина. Для этого нужно вспомнить, кто возглавлял комиссию экспертов. Это - главный судебно-медицинский эксперт страны профессор Прозоровский. Тот самый, который был одним из ведущих членов комиссии, сфальсифицировавшей заключение по <Катынскомуделу> и потом отстаивавший это заключение на Нюрнбергском процессе. А человеку, сфальсифицировавшему заключение о смерти 15 тысяч (!) убитых, сделать то же самое в отношении лишь одного, естественно, никакого труда не составит. Поэтому вера такому заключению - как и показаниям патологического лгуна или душевно больного человека; не исключено, что в данном случае он может говорит и правду, но абсолютно никаких гарантий этому нет.

Итак, какова хронология смерти Сталина? В ночь на 1 марта 1953 г. он находился на так называемой <Ближней даче>, в Кунцево. Вечером у него <в гостях> была наша четверка - Берия, Маленков, Хрущев и Булганин. Поужинали. По воспоминаниям Хрущева, Сталин был навеселе, в хорошем расположении духа. (По Волкогонову - наоборот, раздражен и не скрывал своего недовольства.) Разошлись после четырех-пяти утра (обычный сталинский режим).

И сразу же начинаются, мягко говоря, странности.

Во-первых, была отпущена вся обслуга и охрана, которая всегда находилась ночью у комнаты Сталина. Это произошло впервые за всю историю нахождения Сталина у власти (и, кстати говоря, несказанно удивило саму охрану).

Расследование этого факта провел Эдвард Радзинский. Он установил, что такое распоряжение было дано одним из охранников (<прикрепленных> - по терминологии того времени) Хрусталевым якобы от имени Сталина. Однако Радзинский (как и большинство читателей) абсолютно убежден, что Сталин такого распоряжения дать не мог. Известно, с какой тщательностью, даже болезненной подозрительностью он относился к проблемам своей личной безопасности. Поэтому такое указание могло быть дано только кем-то другим (разумеется, от имени Сталина). Вероятнее всего - Берией.

Никакой случайностью такое распоряжение объяснить невозможно. Оно могло быть дано только с какими-то недобрыми намерениями. Аесли еще учесть, что это произошло именно в ту ночь, перед которой Сталина последний раз видели здоровым, то цепочка совпадений становится слишком фантастической для того, чтобы считать их случайными.

Но на этом <странности> не заканчиваются. Дальше события развивались следующим образом.

Утром следующего дня (1 марта, воскресенье), после 10-11 часов, охрана начала беспокоиться, поскольку никаких признаков жизни Сталин не подавал (обычно в это время он уже вставал). Но заходить без вызова было нельзя. Как на иголках люди прождали до вечера. В седьмом часу в кабинете Сталина зажегся свет. Все облегченно вздохнули. Но Сталин не выходил и никого не вызывал. Поздним вечером напряжение достигло предела. После долгих споров и колебаний охрана решается войти в кабинет Сталина. Там они застают его лежащим на полу в нижнем белье, обмочившимся, лишившимся речи. Охрана поднимает тревогу и обзванивает руководство страны.

Первой появляется наша четверка (по некоторым данным, в неполном составе, но Берия и Маленков присутствуют всегда). И что же они предпринимают? Берия (опять Берия? Все-таки он командует?) начинает орать на охрану, чтобы они не мешали отдыхать товарищу Сталину, не нарушали его сон. С тем они и укатили, запретив, по существу, кого-либо вызывать и кому-либо сообщать о случившемся. И лишь на следующий день появились и другие члены Политбюро, были вызваны наконец врачи, допущены дети Сталина - Светлана и Василий.

Такое поведение совершено не вписывается ни в какие рамки - ни в политические, ни даже общечеловеческие. Как оставить даже без элементарной помощи больного старика, недвижимого, пардон, описавшегося? Даже не переодеть. Поначалу это просто ошарашивает. Ну а потом наводит на размышления.

Давайте проанализируем, чем же можно объяснить такое, мягко выражаясь, необычное поведение. Для начала проведем несложный мысленный эксперимент. Представим, как бы повели себя истинно преданные царедворцы, увидев своего вождя и кумира в столь плачевном состоянии? Смоделировать нетрудно. В первую очередь они бы со всех ног бросились к телефонам и вызвали бы врачей - и кремлевских, которые под рукой (наверняка какое-то врачебное дежурство в Кремле было), а затем и всех светил, начиная с министра здравоохранения. Во-вторых, они, если бы хватило смелости, сами бы переодели вождя, а если нет, то уж сдули все пылинки с одежды. И, наконец, выстроились бы у дверей, ожидая результата и готовые в любой момент продемонстрировать и своим видом и словами, что жизнь и здоровье вождя им дороже любых неотложных дел.

А теперь изменим условия эксперимента. Допустим, что никаких искренних чувств к вождю они не питали и даже, наоборот, не могли дождаться, когда же он наконец преставится. Но к случившемуся никак не причастны. Могли бы они повести себя так, как они повели? Ни в коем случае. Слишком рискованно. Неизвестно, что приключилось. Может, какой-то легкий обморок. Через полчаса очухается и тогда уж точно не сносить головы. То есть и в этом случае они повели бы себя точно так же, с той лишь разницей, что в душе испытывали бы совсем другие чувства. Но поведение было бы точно таким же.

Ну а в каком же случае они могли бы повести себя так нагло и цинично, как это было в действительности? Только в одном - когда они не только жаждали скорейшей кончины вождя, но и были абсолютно уверены в своей безнаказанности. Откуда же могла быть такая уверенность? Опять же только от одного - они прекрасно знали, что смерть неизбежна и близка. Нужно только немного подождать. Ну, и лучше не рисковать - избежать, хотя бы в ближайшее время, медицинского вмешательства. Никаких других толкований в данной ситуации быть просто не может.

Интересное объяснение этому событию дает в своих воспоминаниях Хрущев. Он пишет, что когда они вчетвером приехали к Сталину и выяснили обстановку, то <.. .посчитали, что неудобно нам появляться у него и фиксировать свое присутствие, раз он находится в столь неблаговидном положении. Мы разъехались по домам>. Вот так просто, двумя фразами объясняется столь дикая ситуация. В этом хрущевском объяснении для нас интересно два момента. Во-первых, он признает, что первыми прибыли именно они - Берия, Маленков, Хрущев и Булганин*. И, вовторых, его интерпретация является типичнейшим примером объяснения преступных действий. Преступник всячески стремится избежать подробностей своих неблаговидных действий. То же самое мы видим у Хрущева. Никаких других аргументов, кроме чисто этических (<неудобно>), у него нет. Ну, неудобно было самим войти, но врачей-то вызвать можно было. Врачу все удобно, все можно, он может осмотреть любого больного. Но Хрущев даже не пытается хоть как-то объяснить. Походя, вскользь приводит он этот единственный хилый аргумент, и скорее, бегом - дальше, к другим вопросам, о которых говорить не так неприятно.

Дальнейшие события, происходившие вокруг умирающего Сталина, для нас интереса не представляют. За исключением, разве что, одной детали. По многим описаниям, перед самой смертью он вдруг поднял кверху левую руку и не то указал куда-то вверх, не то пригрозил. Потом этот жест получил у разных авторов самые разнообразные толкования, вплоть до самых мистических. Я думаю, расшифровать его не сложно. Известно, что Сталин до самой смерти находился (почти все время) в полном сознании, только не мог двигаться и говорить. Все происходящее он хорошо понимал. И поскольку за десятилетия безраздельной власти он привык к подобострастному преклонению, поведение приближенных его шокировало. Естественно, его переполняло негодование. Поэтому этот жест мог означать только одно (в вольном словесном изложении, конечно): <Вот я вас, сукины дети!> Но <сукины дети> знали, что делали, знали, что им бояться нечего. Поэтому вели себя нагло и уверенно.

Итак, подведем итоги нашего расследования по этому пункту.

В ночь, после которой вождя хватил удар, он был оставлен без прислуги и охраны. После этого он был на сутки лишен медицинской помощи, даже не был переодет. Последними из руководства страны, с кем Сталин общался до удара, были Берия, Маленков, Хрущев и Булганин. Первыми, кто появился после удара, были тоже они. Думается, только этих фактов вполне достаточно для вынесения им обвинительного вердикта. А с учетом ранее рассмотренных косвенных доказательств - тем более. Ведь далеко не каждое убийство совершается прилюдно. Вовсе не по всем делам об убийстве имеются свидетели-очевидцы. И тем не менее многие из них успешно раскрываются. Нередко истину удается установить лишь на основании косвенных доказательств, улик, если будет собрана достаточная их совокупность, восстановить картину происшедшего по крохам. В нашем случае, мы думаем, налицо именно такая ситуация.

* Как говорилось, количество приехавших указывается в различных источниках поразному. Охранники называют только двоих - Берию и Маленкова. Мы думаем, причина расхождений в следующем. Приехали они вчетвером, но в охранную комнату вошли только двое. По всей вероятности, миссия по изоляции Сталина была возложена на Берию - его все-таки охрана боялась и слушалась. Хрущев решил, видимо, без особой необходимости лишний раз <не светиться>.

Но у следствия в запасе есть еще аргументы. Они касаются нашего последнего пункта расследования - посткриминального поведения подозреваемых.

Начнем с проговоров. Здесь наиболее благодатным объектом является Хрущев. И потому, что он пожил подольше некоторых своих подельников, и потому, что возможностей для публичных выступлений у него было побольше, а главное - по характеру был он человеком весьма словоохотливым .

В докладе на закрытом заседании XX съезда КПСС Хрущев прямо заявил, что Сталин намеревался ликвидировать старых членов Политбюро. То есть проговорился, что они действительно знали о нависшей над ними смертельной угрозе. Конечно, это высказывание можно расценить и как политический ход, желание максимально сгустить краски, вызвать антисталинские настроения. Но тогда все же лучше бы было говорить об угрозе для всего ЦК, а не только Политбюро (причем даже не всего его, только <старых членов>). Это имело бы гораздо больший эффект. Поэтому скорее всего здесь именно проговор.

Интересную трактовку этому высказыванию Хрущева дает А. Авторханов. Он связывает его с <делом врачей> (опять это загадочное дело!). В этом же докладе, до приведенного высказывания, Хрущев много внимания уделяет этому делу, гневно возмущаясь его фальсификацией и допущенным беззаконием (можно подумать, что это единственное сталинское беззаконие!). И затем заявляет:

<Это позорное дело> было создано Сталиным. У него не хватило времени, однако, довести его до конца (так, как он представлял себе этот конец)>. Как же он себе его представлял? Так вот, Авторханов считает, что следующее затем заявление Хрущева о намерении Сталина уничтожить старых членов Политбюро и есть ответ на вопрос, каким представлял себе этот конец Сталин. Ну что ж, очень логично. И вполне согласуется с другими нашими уликами.

Характерное признание содержится в Постановлении ЦК КПСС от 30 июня 1956 г. <О преодолении культа личности и его последствий>. В нем говорится, что еще при Сталине <внутри ЦК имелось сложившееся ленинское ядро руководителей>. В переводе на нормальный язык это означает сложившийся антисталинский заговор.

Но самый интересный проговор Хрущева содержится в одной из его речей - на митинге в честь венгерской партийно-правительственной делегации во главе с Яношем Кадаром в 1964 г. Там, опять же гневно осуждая Сталина за допущенные беззакония и произвол, Хрущев заявил буквально следующее: <В истории человечества было немало тиранов жестоких, но все они погибли так же от топора, как сами свою власть поддерживали топором>. Мог ли Хрущев заявить такое, если бы Сталин умер естественной смертью? Конечно, нет. С какой стати тогда появился бы топор, от которого будто бы погиб Сталин? Хрущев (да и любой другой на его месте) говорил бы тогда о суде истории, что она воздаст свое каждому тирану, и так далее, в таком же примерно духе, но никак не о топоре.

Теперь о мерах по сокрытию преступления.

Здесь для нас представляет интерес одно обстоятельство, которое почему-то прошло мимо внимания многих исследователей или, во всяком случае, с причинами смерти Сталина не связывалось. Это - злосчастная судьба сына вождя - Василия Сталина.

Василий был младшим ребенком в семье Сталина. Родился в 1921 г. С детства был неуправляемым, своенравным, капризным, психически неуравновешенным, со слабым здоровьем. Видимо, в значительной мере это объясняется семейными обстоятельствами - в детстве он пережил самоубийство матери, был лишен материнской ласки.

Рос он как и положено наследному принцу Хотя отец и старался не создавать для него исключительных условий, повседневного контроля он, естественно, осуществлять не мог. Педагоги, понятно, не хотели иметь неприятностей и практически с него никакого спроса не было. Сам Василий, кстати, и тогда и после умело пользовался своим положением сына вождя.

После окончания средней школы Василий избрал стезю военного летчика - самую престижную в то время мужскую профессию, окруженную ореолом романтики и героизма. В Отечественной войне принял активное участие, проявил личное мужество, совершил несколько десятков боевых вылетов, сбил один вражеский самолет. Однако потом отец запретил ему боевые вылеты, видимо, опасаясь повторения судьбы своего старшего сына Якова, попавшего в плен и погибшего там при невыясненных обстоятельствах (были данные, что немцы начали охоту на Василия).

Военная карьера Василия была стремительной. Уже через два года после начала службы Василий - полковник, в 24 года - генерал (прямо второй Бонапарт!). Заканчивает войну командиром дивизии. С 1947 г. - помощник командующего, а с 1948 г. - командующий ВВС Московского военного округа.

Василий рано пристрастился к алкоголю. С годами эта порочная страсть усиливалась. Постоянные пьяные кутежи и скандалы становились нормой. Вращался Василий в основном среди богемы - актеров, режиссеров, спортсменов. Естественно, немало было в его окружении и просто прихлебателей, пользовавшихся его доверчивостью и возможностями. Скандальные похождения Василия (в частности, связи с замужними женщинами) нередко становились достоянием гласности. Порой приходилось вмешиваться и отцу.

Вместе с тем отмечают у него и положительные черты. Был он хоть вспыльчив и груб, но отходчив, не злопамятен. Часто помогал людям (например, с жильем), вообще был щедр, любил делать подарки, угощения. Меценатствовал. Особенно любил покровительствовать спортсменам. Создавал футбольные и хоккейные команды, переманивая туда лучших спортсменов, строил и оборудовал спортивные сооружения. Сам был страстным болельщиком.

С 1952 г. после появления Василия пьяным на военно-воздушном параде (за подготовку и проведение которого он отвечал) терпение отца лопается и он отстраняет его от всех постов и направляет слушателем в военную Академию.

Но настоящие злоключения Василия начались после смерти отца.

Уже в марте 1953 г. Василия увольняют в запас без права ношения военной формы. А еще через месяц его арестовывают и помещают в Лефортовскую тюрьму, где он содержится как секретный узник. Предъявленное Василию обвинение было настолько надуманным и вздорным, что даже как-то не поднимается рука на его серьезный юридический анализ - расходование государственных средств не по назначению, в основном - на спортивные нужды, без какихлибо корыстных целей. (Потом, правда, ему добавят еще одну статью - антисоветскую пропаганду, выразившуюся в нелестных отзывах о тогдашних государственных руководителях). Известно, что какую-то бесхозяйственность, злоупотребление служебным положением при желании можно найти у любого командира полка, у любого директора самого захудалого заводишка. Но за это никогда никого не сажали. В худшем случае понижали в должности, в самом худшем - увольняли с работы. Василий же более двух лет, пока будет вестись следствие, проведет в строжайшей изоляции в Лефортово, а затем, после суда, который приговорит его к восьми годам (!) лишения свободы, направится во Владимирскую тюрьму (не в лагерь, как все осужденные!), имевшую репутацию одной из самых строгих.

Попробуем разобраться, в чем причина такой суровой расправы с сыном вождя.

Был ли Василий сколько-нибудь серьезным конкурентом сталинским соратникам в их борьбе за власть? Ни в малейшей степени. Ни по каким своим личным качествам Василий на роль политического лидера не подходил. Да и сам он на это не претендовал (хотя на особое положение, как сына великого вождя, естественно, претендовал). В народе он тоже каким-либо авторитетом не пользовался и как наследник престола не расценивался (да и традиций таких у нас нет).

Нельзя принять всерьез и утверждение некоторых сталинистов, что с Василием так поступили исключительно из ненависти к Сталину, поскольку в народе он воспринимался как живое воплощение Сталина, что всенародная любовь к вождю после его смерти была перенесена на сына. Всенародным любимцем Василия назвать никак нельзя. Военные его не любили за грубость, высокомерие и хамство, за необоснованные разносы, простые люди, для которых сам Сталин был все-таки воплощением скромности в быту, - за разгульный образ жизни. Так что, никакой всенародной любви Василий не вызывал (правда, отметим еще раз для объективности, - и особой ненависти тоже; многие считали его просто безобидным шалопаем).

Может, причина в его пьяных скандалах? Тоже недостаточно для столь жестких мер. Мало ли было горьких пьяниц в высших эшелонах власти (тот же Жданов, например), но за это никого не сажали. Да и вообще, неужели не нашлось бы каких-то других мер для мелкого скандалиста? (Кстати, и возможности для разгульной жизни у Василия после того, как его отправили на пенсию, не очень большую, в соответствии с выслугой лет, были далеко не те, что раньше.)

Нет, для таких строгих санкций должна была быть какая-то другая, более серьезная причина. Получается, Василий ЧТО-ТО ЗНАЛ о смерти отца. И не просто знал, а БОЛТАЛ. Из многих источников известно, что Василий не раз во всеуслышание заявлял, что отца убили и что он знает, кто это сделал. Именно поэтому его не только выпроводили на пенсию задолго до достижения пенсионного возраста, но и изолировали - сначала в Лефортово, а потом во Владимирской тюрьме.

Знала ли об ЭТОМ дочь Сталина Светлана Аллилуева? Скорее всего, да. Но будучи умнее и хитрее своего незадачливого брата, помалкивала. Потому и осталась жива*.

* После побега Светланы Аллилуевой за границу по Москве пошли слухи (со ссылками на <радиоголоса>), сначала о том, что она собирается написать воспоминания с пикантными подробностями кремлевской жизни, а потом, - о том, что между ней и советским руководством была договоренность, что она никаких тайн не выдаст, а ей взамен гарантируется жизнь. Эта версия очень правдоподобна. Во-первых, Светлане действительно было что сказать (не о военных секретах, разумеется, они ей не были известны, а о личной жизни кремлевских небожителей). В те времена любая информация из-за кремлевской завесы была на вес золота. Светлана могла бы получить за нее очень хорошую цену. Но она этого не сделала.

Василий отсидел в общей сложности без малого семь лет. В I960 г. его вызвал к себе Хрущев. Они очень тепло поговорили, оба даже прослезились. Я думаю, реконструировать их разговор несложно. Хрущев, как уже говорилось, не был ни жестоким, ни злопамятным. К детям Сталина он всегда относился хорошо. Видимо, он искренне, от души желал Василию добра (и - еще раз - никогда бы так жестоко с ним не поступил без самой острой необходимости). По всей вероятности, они договорились, что Василий прекратит болтовню, а взамен ему будет предоставлена свобода. Но очень скоро Хрущев понял, что Василию верить нельзя. Светлане - можно, а ему - нет. Все его обещания - до первой рюмки. Василий снова начал БОЛТАТЬ. И тогда с ним было решено разделаться окончательно.

Для начала его снова водворили в Лефортово, <досиживать> отпущенные ему 8 лет, а затем сослали в Казань, город, закрытый для иностранцев, где он и кончил свои дни в возрасте всего 42 лет. О его смерти есть разные версии. Самая распространенная - его <залечила> по заданию КГБ специально приставленная к нему медсестра, некая Мария Нусберг, ставшая его фактической женой.

В разгар <гласности и перестройки>, в один из своих очередных приездов в СССР Светлана Аллилуева давала пространное интервью советскому телевидению. В нем она прямо назвала Марию Нусберг агентом КГБ, умышленно умертвившей Василия. Демонстрировала фотографии Василия до казанской ссылки и после <лечения> Марией Нусберг. Зрелище действительно впечатляющее, Василий был неузнаваем - с фото смотрел измученный, смертельно больной человек. Но - опять же - обошла вопрос о причинах такой жестокой расправы с Василием, ограничившись туманной фразой, что он <неправильно себя вел>.

Что же было известно Василию (а скорее всего, и Светлане) о смерти отца? По всей вероятности, мы об этом никогда не узнаем. Разве что Светлана оставит еще какие-то мемуары...

Мы завершаем наше расследование. По мнению Юрия Орлова, рассмотренных доказательств вполне достаточно для вынесения обвинительного вердикта. Ну а насколько ему удалось убедить других - судить читателю.

2009-04-12   2108    Печать

Рекомендуем также посмотреть:

Что слалось с императором Александром I (2389)
Где твои богатства, Стенька (2232)
Была ли сожжена Жанна д'Арк (2843)
Кто зарыл сокровища на острове Оук (2629)
Разные Колумбы (3987)

Ключевые слова для этой статьи: